Символьная трансформация

Глава 5. Символьная трансформация

GTR2: отделение свёртки от носителя

5. 1. Граница GTR1

Предыдущая глава оставила субъекта на пороге. GTR1 дал ему пространство, объекты, движение и время — но всё это привязано к воспринимаемому. Объект должен быть на карте, цель — в поле восприятия, действие — направлено на присутствующее. У этой привязки есть и второе, более жёсткое следствие, которое стоит назвать прямо.

Карты GTR1 малы. Как показано в главе 4, MP11 — мультикарта из множества элементарных карт фиксированного размера, и маршруты MP12 с цепочками MP13 строятся в пределах одной такой карты; переход на соседнюю через шлюз значительно сложнее в реализации. Поэтому маршруты и схемы событий GTR1 физически коротки — их длину ограничивает эмбрионально заданный размер элементарной карты. Животное, мыслящее только в GTR1, не может построить путь из одного города в другой: такой путь не помещается ни в одну карту, а сшить тысячи карт через шлюзы нереально.

Оба ограничения — привязка к настоящему и предел длины — снимаются одним и тем же приобретением. Этим приобретением является символ.

5. 2. GTR1 как набор локальных карт

Чтобы понять, что именно сворачивает GTR2, нужно ясно представить, что лежит у него на входе. Удобная отправная точка — геоинформационная система: единая система координат, в которую кладутся фичи трёх геометрических типов — точки, линии, полигоны. На первый взгляд GTR1 устроен так же:

1. •

   MP10 — система координат: трёхмерная среда обитания;

2. •

   MP11 — точки: одиночные объекты, посаженные на MP10;

3. •

   MP12 — линии: b-векторы и сплайсы, сшивающие субъекта с объектом;

4. •

   MP13 — схемы событий, собранные из сплайсов.

Но аналогия с ГИС обрывается на важном месте, и обрыв этот существен. ГИС — это одна большая карта: единый координатный лист, на котором все точки, линии и полигоны лежат рядом и видны разом. GTR1 так не устроен. Здесь нет большого листа. MP11 — мультикарта из множества мелких элементарных карт фиксированного размера, и MP12 с MP13 живут не поверх единой основы, а внутри этих мелких карт. MP13 — не полигональный слой на общей карте, а набор отдельных схем событий (каждая схема — BLOM, сшивка триплетов «субъект–действие–объект»), и каждая лежит в пределах своей элементарной карты. GTR1 — не одна ГИС, а россыпь крошечных ГИС, соединённых шлюзами.

Возникает естественный вопрос: зачем вообще такое устройство, если оно так ограничено, — и существует ли оно в природе или это лишь умозрительная конструкция? Ответ на оба вопроса даёт устройство, которое человек построил сам и которое работает каждый день.

Это кино. Фильм может охватить долгий срок — год, десятилетие, целую жизнь героя, — но снимается он сценами, и каждая сцена ограничена размером съёмочной площадки. Павильон в натуральную величину жизни построить нельзя, и никто не пытается: вместо этого снимают ограниченные сцены и монтируют их в целое. Зритель переживает непрерывную судьбу героя, ни разу не увидев «всю карту» его жизни, — потому что такой карты не существует. Есть только смонтированная последовательность локальных сцен.

Соответствие точное. Съёмочная площадка — элементарная карта MP11. Сцена, снятая на ней, — OPRN (MP12): субъект, действие, объекты, их перемещения, всё в пределах одного поля. Отснятый материал образует разветвлённый граф эпизодов — это MP13. А готовый фильм есть выбранная линия по этому графу: монтажёр берёт из всего отснятого несколько сцен — столько, сколько влезает на плёнку и в два часа, — и выстраивает их в связную историю, которую человек способен опознать как целое. Монтаж не выходит за пределы видимых сцен; он прокладывает маршрут по уже существующему материалу. Это операция внутри MP13, и она целиком принадлежит GTR1.

Кино доказывает осуществимость того, что иначе казалось бы парадоксом: переживание протяжённой жизни, собранное из заведомо локальных, ограниченных по размеру кусков. Большой карты для этого не нужно — и в природе такая поведенческая мультикарта, по всей видимости, и есть рабочее решение, а не недоразумение. Но здесь же видна и ограниченность. Монтажёр ограничен плёнкой: он не сделает фильм длиной в шестьдесят пять лет — материал не влезет. Так и GTR1 ограничен размером своих карт. Чтобы охватить по-настоящему большое, нужен иной приём — и его-то GTR1 не имеет.

5. 3. Ограниченность GTR1

У этой проблеммы есть знаменитое экспериментальное свидетельство. В 1910-х годах Вольфганг Кёлер изучал решение задач у шимпанзе. В классическом опыте он клал банан на землю снаружи клетки, вне досягаемости, и давал  участнику - Султану две коротких бамбуковых палки, из которых ни одна не доставала до еды; одна была полой на конце, так что в неё можно было вставить другую и получить длинную палку. После безуспешных попыток Султан соединял палки и притягивал банан. Кёлер придавал особое значение тому, что решение возникало не перебором, а внезапно — когда все элементы задачи оказывались охвачены одним взглядом. Там же, где орудие и цель не удавалось удержать в едином поле восприятия, решение резко затруднялось.

В терминах Гативус это и есть ограниченность GTR1, очерченная с предельной чёткостью. OPRN строится только из объектов одной элементарной карты MP11 — из того, что сейчас в одном поле. Пока оба орудия и цель в этом поле, GTR1 справляется: собирает их в одно действие. Но то, чего в поле нет, для GTR1 не существует — ввести в сцену отсутствующее он не способен. Нельзя доснять недостающий кадр: снимается только то, что есть на площадке сейчас.

Именно эту стену пробивает следующий уровень. Чтобы отсутствующий предмет вошёл в операционное окно, его нужно представить — поместить в сцену то, чего в ней физически нет. Способность ввести отсутствующее в работу и есть приобретение GTR2. И достигается она символом.

5. 4. Свёртка GTR2: рождение символа

Свёртка GTR2 берёт фрагмент карты GTR1 и сворачивает его в единый инвариант — символ. Принципиально, что свёртка безразлична к типу сворачиваемой сущности. Можно свернуть точку — одиночный объект; можно свернуть линию — отдельный сплайс; можно свернуть целую схему событий. И все три дают символ одной и той же размерности и одного статуса.

Свёртка объекта-точки «камень» даёт один символ. Свёртка сплайса «бросить» даёт один символ. Свёртка длинной цепочки «охота» — с выслеживанием, подготовкой, исполнением и разделом добычи — тоже даёт один символ. По объёму свёрнутого эти случаи несопоставимы, но по форме результата одинаковы: на выходе всегда один символ. Чтобы сворачивать сложные структуры вроде цепочки масштаба «охоты», организм должен быть достаточно развит — но операция во всех случаях одна и та же.

Результат свёртки образует пространство MP21. Символ MP21 есть инвариант, отделённый от сцены и от носителя, — следующая ступень того же принципа, по которому в GTR1 объект был инвариантом, отделённым от конкретной проекции. Там свёртка отделяла вещь от ракурса; здесь свёртка отделяет смысл от всей породившей его сцены.

5. 5. Зачем возник GTR2: одно свойство, три ракурса

Легко принять символ за инструмент какой-то одной задачи. Но GTR2 возник не ради частной цели. Возникла одна новая возможность — отделить свёртку от её носителя и контекста, — а известные применения суть лишь разные ракурсы на неё. Три самых заметных принадлежат трём разным наблюдателям.

Взгляд первый, пространственный. Свёрнутым можно оперировать вне исходной карты. Символы, свёрнутые с разных, физически несшиваемых карт MP11, оказываются рядом в едином символьном пространстве — и между ними можно построить связь, невозможную в GTR1. Так появляется маршрут из города в город: гигантский план, не привязанный к размеру элементарной карты.

Взгляд второй, лингвистический. Символ, отделённый от носителя, можно передать другому организму — и тот развернёт его у себя. На этом стоит язык: я произношу «охота», и в твоей голове разворачивается сцена, которую я свернул в слово. Коммуникация есть передача свёртки между носителями.

Взгляд третий, математический. Символом можно манипулировать по формальным правилам, не разворачивая его обратно. Можно складывать, подставлять, выводить, оставаясь на уровне самих знаков. На этом стоят логика и математика: оперирование свёрнутым без обращения к свёрнутому.

Лингвист, математик и тот, кто строит большие карты, видят каждый «свою» причину появления символа — при этом все видят её однобоко. Подлинное приобретение одно: автономность свёртки от носителя. Большие карты, речь и счёт — три способа ею воспользоваться.

5. 6. MP21 — единая карта

У пространственного ракурса есть структурное основание, которое стоит выделить. MP11 была мультикартой — множеством мелких карт фиксированного размера. MP21 устроена иначе: это одна большая карта.

В этом весь прорыв. Поскольку символ свёрнут с любой элементарной карты MP11 и отделён от неё, символы разного происхождения сосуществуют на единой MP21. То, что в GTR1 жило на несвязанных картах и не могло быть соединено, в GTR2 лежит рядом. Предел длины снят не потому, что карты стали больше, а потому, что символ перестал быть привязан к карте вообще. Маршрут «из города в город» короток в символьном пространстве, хотя необъятен в пространственном.

За эту единую карту, однако, заплачена высокая цена. Переход от мультикарты к единому символьному пространству — не плавное увеличение, а технологический скачок: он потребовал отдельной аппаратной платформы — неокортекса. Скачок настолько дорог, что природа совершила его почти ни у кого. В терминах Гативус даже у наиболее развитых животных — слонов, дельфинов — наличие полноценной символьной карты MP21 остаётся под вопросом. Мультикарта GTR1 распространена широко; единая карта GTR2 — редчайшее приобретение, а не очередная ступень, доступная всем.

5. 7. Обратный ход: воображение

Если символ оторван от пространства, возникает вопрос: сохраняется ли путь назад? Ответ — да, и это важнейшее свойство свёртки GTR2: она не теряет данных нижнего уровня. Символ несёт в себе всё, что нужно для обратной развёртки, и связь между уровнями двусторонняя.

Существенно, что обратный ход типизирован по происхождению символа. Свёртка помнит, из чего символ был свёрнут, и деконволюция возвращает его туда же. Символ, свёрнутый из объекта (MP11), разворачивается в объект MP11; свёрнутый из сплайса (MP12) — в сплайс MP12; свёрнутый из схемы событий (MP13) — в схему MP13. Обратный ход — это не один канал «вниз на координатную основу», а семейство каналов MP21 → MP11/MP12/MP13, изоморфное трём каналам свёртки. Операционная сеть OP21 несёт способность восстановления для каждого типа.

Отсюда — важное следствие, снимающее кажущуюся загадку. Развёрнутый символ не нужно отдельно «рисовать» на MP10. Достаточно вернуть его в MP11 — а связь MP11 с координатной основой MP10 уже существует внутри GTR1 и зашита намертво: быть объектом MP11 значит сидеть на координатах MP10. Поэтому восстановленный объект автоматически оказывается на пространственной основе и автоматически становится доступен для MP12 и MP13 — для расчёта маршрутов и построения событий. Деконволюция не отрисовывает картинку; она вставляет полноценную фичу в живую систему GTR1, и вся её машинерия подхватывает эту фичу даром.

Обратный ход есть воображение — способность вызвать образ отсутствующего, развернув символ в пространственную сцену. Гегель называл эту способность силой воображения, Einbildungskraft.

В архитектуре Гативус воображение — не добавочная способность, а прямое следствие обратимости свёртки, ничего не выбросившей при сворачивании. Из GTR2 можно влиять на состав объектов нижней карты: символ способен развернуться в сцену, которой сейчас нет перед глазами. Именно так пробивается стена Султана — отсутствующий предмет вводится в операционное окно деконволюцией символа обратно в объект MP11.

Это согласуется с прямым и обратным ходом, введёнными для GTR0 во второй главе. Там развёртка разворачивала описание в организм, а свёртка сворачивала организм в описание. Здесь — тот же принцип обратимости, поднятый на уровень символа: свёртка сцены в знак и развёртка знака в сцену. Жизнь и на этом уровне есть непрерывный прямой и обратный ход.

5. 8. Метод локусов: доказательство обратимости

У обратимости есть прямое эмпирическое подтверждение — древняя мнемотехника, метод локусов, он же дворец памяти. Запоминаемые элементы превращают в яркие образы и мысленно расставляют вдоль хорошо знакомого пространственного маршрута; извлечение идёт «прогулкой» по нему, когда из каждой точки забирают помещённый туда образ.

В терминах Гативус это намеренная активация обратного хода. Символы, в норме оторванные от пространства, насильно разворачиваются в образы-объекты (MP11) и насаживаются на узлы знакомого маршрута — а маршрут есть схема событий MP13, лежащая на координатной основе MP10. Так искусственно задействуется мощная и эволюционно древняя пространственная память. Сама эффективность приёма доказывает, что данные для развёртки физически присутствуют в символе и доступны. Иначе разворачивать и размещать символы было бы нечем и негде.

Подтверждение приходит и от нейробиологии. Запоминание методом локусов активирует гиппокамп и энторинальную кору — ту самую систему пространственной памяти, которая обслуживает карту местности.

Один и тот же аппарат обслуживает и пространственную привязку объектов в GTR1, и обратную проекцию символов в GTR2 — два режима одного органа. Отрыв символа от пространства есть приобретение GTR2; способность вернуть его на место сохраняется как наследие нижнего уровня.

5. 9. MP22 — высказывание

Свёртка дала символ — точку нового пространства. Следующий переход, сплайс GTR2, связывает символы между собой. По форме это та же сшивка, что и в MP12: вокруг связки сходятся субъект и объект. Но природа связки иная. В MP12 связкой был b-вектор — пространственно-временное перемещение. В MP22 связка — логическое выражение, соотносящее символы субъекта и объекта.

Результат — высказывание. Не «субъект физически передвигает объект в пространстве», а «субъект логически относится к объекту через предикат». Где MP12 строила движение, MP22 строит суждение. Это шаг от действия к утверждению о действии — от того, что делается, к тому, что может быть сказано и помыслено в отрыве от непосредственного исполнения.

5. 10. MP23 — нарратив

Последний переход GTR2, цепочка, надстраивает последовательность над готовыми высказываниями — как в GTR1 цепочка надстраивала схему событий над сплайсами. Объектами этой карты являются сами высказывания MP22 плюс техника их связывания. Результат — нарратив: связная схема высказываний, разворачивающаяся как рассказ, рассуждение или план.

Здесь обнаруживается то же, что время в GTR1, но на новом уровне. В GTR1 порядок событий порождал физическое время — «до» и «после» наблюдаемых движений. В GTR2 порядок высказываний порождает время рассказанное — последовательность, оторванную от непосредственного наблюдения. Можно рассказать о прошлом, которого уже нет, и о будущем, которого ещё нет.

5. 11. GTR2 как основание

GTR2 повторяет устройство GTR1, как GTR1 повторял устройство GTR0: четыре пространства и три перехода, единый прямой и обратный ход, элементарные карты и объединённая. Но материал снова поднялся на ступень. GTR0 работал с веществом, GTR1 — с пространством и объектами, GTR2 — с символами. Та же трансформация, оторвавшаяся ещё на шаг от непосредственно данного.

Приобретение GTR2 — свобода от настоящего. Символ замещает отсутствующее, связывает несвязуемое в пространстве, передаётся от одного носителя к другому и подчиняется формальным правилам. На этом стоят язык, память о небывшем, рассуждение и план.

Но и здесь остаётся граница. Символы и нарративы GTR2 описывают мир — но ничего в нём не предпочитают. Рассказ может быть построен, суждение высказано, план составлен — и всё же остаётся вопрос, ради чего из всех возможных нарративов выбирается этот. Чего субъект хочет; что для него ценно; куда направлена его воля. Эта недостающая опора — предмет следующего уровня.